Наши партнеры

Cлово "ГЕРОЙ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ГЕРОИ, ГЕРОЯ, ГЕРОЮ, ГЕРОЕВ

Входимость: 67.
Входимость: 51.
Входимость: 49.
Входимость: 44.
Входимость: 40.
Входимость: 38.
Входимость: 36.
Входимость: 36.
Входимость: 35.
Входимость: 35.
Входимость: 34.
Входимость: 31.
Входимость: 30.
Входимость: 29.
Входимость: 29.
Входимость: 28.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 26.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 25.
Входимость: 24.
Входимость: 23.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 21.
Входимость: 20.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 16.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 13.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 67. Размер: 70кб.
Часть текста: 188—215. Два факта останавливают прежде всего внимание исследователя П.: 1) многократное и противоречивое осмысление его творчества со стороны современников и позднейших литературных поколений и 2) необычная по размерам и скорости эволюция его как поэта. Переосмысление литературных произведений — факт общий. Таков же факт борьбы младших литературных поколений со старшими. Но и борьба с П. и переосмысление его имеют не общий характер. П. побывал уже в звании „романтика“, „реалиста“, „национального поэта“ (в смысле, придаваемом этому слову Аполлоном Григорьевым, и в другом, позднейшем), в эпоху символистов он был „символистом“. Надеждин боролся с ним, как с пародизатором русской истории по поводу „Полтавы“, часть современной П. критики и Писарев — как с легкомысленным поэтом по поводу „Евгения Онегина“. Самая природа оценок, доходящая до того, что любое литературное поколение либо борется с П., либо зачисляет его в свои ряды по какому либо одному признаку, либо, наконец, пройдя в начале первый этап, кончает последним — предполагает особые основы для этого в самом его творчестве. Эволюционный диапазон П. нередко в понимании XIX века подменялся понятием широты и универсальности его жанров: лирики, эпоса, стиховой драмы, художественной прозы и журнальных жанров. Между тем, жанровая универсальность была общим признаком литературы 20-х годов. Понятие жанровой широты по отношению к П. оказывается менее существенным, нежели быстрая, даже катастрофическая эволюция его творчества: „Руслан и Людмила“ отделена от „Бориса Годунова“ всего пятью годами. Оба основных факта находят об’яснение в самых писательских методах П. У П. не было ученичества в том смысле, как оно было, напр., у Лермонтова. Интерес последних лет XIX в. и символистов к его так наз. „лицейским стихотворениям“ вполне оправдан, и ...
Входимость: 51. Размер: 67кб.
Часть текста: глава. «ОХОТА ТЕБЕ КОРЧИТЬ г. ФОБЛАСА И ВЕЧНО ВОЗИТЬСЯ С ЖЕНЩИНАМИ...» (Любовные похождения кавалера Фобласа Луве де Кувре) В конце XVIII - начале XIX в. значение массовой французской литературы в культурной жизни России значительно возрастает. На переломе двух столетий, когда круг великих идей Просвещения уже очерчен и на первый план выдвигается задача их распространения и популяризации, особую роль начинают играть писатели, приспосабливающие идейные ценности XVIII в. к массовому употреблению. Мармонтель, Мерсье, Ретиф де ла Бретон, Рейналь и многие другие французские писатели «второго ряда» выступают как своеобразные посредники между великими просветителями и полупросвещенной дворянской массой России[163]. В широком разливе французской беллетристики их произведения занимают немаловажное место, и хотя они преподносят просветительские идеи в несколько измельченном виде, все же в чем-то они формируют вкусы и взгляды эпохи, «истины общеполезные, служащие к научению ума или образованию нашего сердца»[164]. Однако бурные события второго десятилетия: наполеоновские войны, победа в Отечественной войне - приводят к изменению литературных вкусов. В глазах нового поколения эти писатели по-прежнему символизируют определенную эпоху, но теперь они воспринимаются как устаревшие, становится очевидным их...
Входимость: 49. Размер: 42кб.
Часть текста: можно определить, как вечное стремление духа человеческого к самоотречению, к слиянию с Богом и освобождению в Боге от границ нашего сознания, к нирване, к исчезновению Сына в лоне Отца. Язычество, как философское начало, которое проявляется в столь же разнообразных исторических формах — в эллинском многобожии, в гимнах Вед, в книге Ману и в законодательстве Моисея, — можно определить, как вечное стремление человеческой личности к беспредельному развитию, совершенствованию, обожествлению своего «я», как постоянное возвращение его от невидимого к видимому, от небесного к земному, как восстание и борьбу трагической воли героев и богов с роком, борьбу Иакова с Иеговой, Прометея с олимпийцами, Аримана с Ормуздом. Эти два непримиримых или непримиренных начала, два мировых потока — один к Богу, другой от Бога, вечно борются и не могут победить друг друга. Только на последних вершинах творчества и мудрости — у Платона и Софокла, у Гёте и Леонардо да Винчи, титаны и олимпийцы заключают перемирие, и тогда предчувствуется их совершенное слияние в, быть может, недостижимой на земле гармонии. Каждый раз достигнутое человеческое примирение оказывается неполным — два потока опять и еще шире разъединяют свои русла, два начала опять распадаются. Одно, временно побеждая, ...
Входимость: 44. Размер: 31кб.
Часть текста: А та, с которой образован Татьяны милый идеал... (Там же) Одновременно, широко включая в текст метатекстовые рассуждения о правилах построения текста, Пушкин знакомит нас с многочисленными дорогами, по которым тем не менее он не ведет свое повествование. Он перечисляет ряд типов и способов создания романных персонажей, но делает это для того, чтобы уклониться от них. Свой слог на важный лад настроя, Бывало, пламенный творец Являл нам своего героя Как совершенства образец... (VI, 56) Не муки тайные злодейства Я грозно в нем изображу, Но просто вам перескажу Преданья русского семейства, Любви пленительные сны, Да нравы нашей старины (VI, 57). Однако ни по одному из этих путей, так же как и по ряду других, демонстративно прокламированных автором, роман не идет. Исключительно активное уподобление персонажей романа литературным стереотипам (то от лица автора, то в порядке самоопределения героев) неизменно завершается разоблачением ложности подобных уподоблений. При этом персонажи получают чисто негативную характеристику по контрасту с определенными литературными типами. Утверждение, что герой не является реализацией ни одной из щедро перечисленных литературных возможностей, приводит читателя к убеждению, что герой вообще не является литературным персонажем и не подчиняется законам литературы. Тынянов имел все основания утверждать: «Роман этот сплошь литературен; герои и героини являются на фоне старых романов как бы пародическими тенями; „Онегин“ как бы воображаемый роман: Онегин вообразил себя Гарольдом, Татьяна — целой галереей героинь, мать — также. Вне их — штампы (Ольга), тоже с подчеркнутой литературностью» 99 . Однако эффект такого построения прямо противоположен: текст вообще как бы перестает быть литературой, а действующие лица — как бы и не литературные персонажи, а живые личности. Это следует иметь в виду, в частности, при рассуждениях об их «типичности». Требование типичности, столь органичное...
Входимость: 40. Размер: 45кб.
Часть текста: 26 сентября 1830 г. в Болдине, подводя итог работе над романом, Пушкин сделал запись: «1823 год 9 мая Кишинев — 1830 25 сент. <ября> Болдино» и подсчитал: «7 ле<т> 4 ме<сяца> 17 д<ней>». Знакомство современников с текстом «Евгения Онегина» также растянулось на многие годы. Первую главу читатели, не имевшие возможности познакомиться с ней в рукописи, увидали в 1825 г., в середине февраля 3 . После этого остальные главы стали появляться, приблизительно, с интервалом в год: в октябре 1826 г. — вторая, в октябре 1827-го — третья. В начале 1828 г. вышли сразу две главы — четвертая и пятая, а в марте того же года — шестая. Затем наступил перерыв в два года, и седьмую главу читатель получил лишь в марте 1830 г. Восьмая появилась в январе 1832 г. Наконец, в 20-х числах марта 1833 г. «Евгений Онегин» вышел отдельным изданием, собравшим воедино публиковавшиеся на протяжении ряда лет тексты. И публикация текста частями, и то, что по ходу создания романа менялся автор, менялся читатель, менялась эпоха, были в значительной мере обстоятельствами, внешними по отношению к...

© 2000- NIV