Cлово "ОТНОШЕНИЕ"


А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Поиск  

Варианты слова: ОТНОШЕНИИ, ОТНОШЕНИЯ, ОТНОШЕНИЯХ, ОТНОШЕНИЮ

Входимость: 48.
Входимость: 32.
Входимость: 30.
Входимость: 27.
Входимость: 26.
Входимость: 24.
Входимость: 24.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 23.
Входимость: 22.
Входимость: 22.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 20.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 19.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 18.
Входимость: 17.
Входимость: 17.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 15.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 14.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 13.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 12.
Входимость: 11.
Входимость: 11.

Примерный текст на первых найденных страницах

Входимость: 48. Размер: 84кб.
Часть текста: значительную часть времени он тратил на изучение мировой лит-ры и культуры. Одновременно П. много времени отдавал собственному творчеству. В 1814 появилось в печати первое стихотворение П. Лицейские стихотворения, несмотря на определенную подражательность, свидетельствуют о большой силе и свежести юного таланта. Державин в 1815, услышав из его уст стихотворение «Воспоминания в Царском селе», высоко оценил молодого поэта. В 1817 П. окончил Царскосельский лицей. Еще во время пребывания в лицее его привлекли в литературное общество «Арзамас» ( см. ), организованное в противовес лит-ым «староверам» — шишковской «Беседе» ( см. ). После распада «Арзамаса» П. в 1819 стал членом об-ва «Зеленая лампа» ( см. ). Годы 1817—1819 в жизни П. — период социально-политического самоопределения и быстрого поэтического роста. В 1817 П. написал стихотв. «Вольность», к-рым начинается цикл произведений политической лирики. В них поэт подвергнул острой критике феодально-крепостнический строй. Начиная с 1817 по 1820 П. работал над первым своим крупным произведением «Руслан и Людмила». Политические стихотворения П. —ненапечатанные — распространялись в рукописном виде и сыграли огромную роль. Правительство Александра I, обеспокоенное популярностью вольнодумных стихотворений («Вольность», «Деревня», «Ноэль», политические эпиграммы), намеревалось сослать П. в Сибирь, но благодаря заступничеству друзей (Жуковского, А. Тургенева, Карамзина) П. в мае 1820 был выслан на юг России. После высылки П. вышла из печати поэма «Руслан и Людмила», вызвавшая острую борьбу между сторонниками классицизма и защитниками новых веяний в лит-ре. Поэма поставила П. в первые ряды лит-ры. Летом 1820 П. совершил поездку на Кавказ для лечения после болезни. Осенью он поселился в Кишеневе и был зачислен на...
Входимость: 32. Размер: 70кб.
Часть текста: с приступа к академическому изданию сочинений Пушкина и с сборника Л. Н. Майкова "Пушкин" 1899 г.), "пушкиноведение" сложилось в целую науку с почти необозримой литературой и с уже довольно прочными традициями методов научного изучения. В отношении самого Пушкина, казалось бы, не оправдались его слова: "мы ленивы и нелюбопытны", осуждающие обычное отношение русского общества к великим русским людям. "Пушкиноведы" во всяком случае заслуживают, наоборот, похвалы за свое неутомимое прилежание и напряженную любознательность. Едва ли не каждая строка рукописей Пушкина, каждое устное его слово, переданное современниками, каждый день его жизни изучены с основательностью, довольно редкой в других областях русской науки. Конечно, и здесь, как вообще во всех областях человеческого знания, существует еще много неразрешенных загадок (вроде напр. того, к кому относится посвящение "Полтавы", или кто была "северная любовь" Пушкина); но, кажется, более, чем где-либо, "неразрешенное" начинает здесь уже приближаться к области "неразрешимого". Быть может, позволительно думать, что "пушкиноведение" в общепринятом его смысле близится к своему завершению. Но уже само это состояние "пушкиноведения" дает основание задуматься и оглянуться, чтобы "из-за деревьев не потерять леса", - основание тем большее, что сами...
Входимость: 30. Размер: 51кб.
Часть текста: Онегина» у Белинского — это явная натяжка. Популярное «простонародничество» почему-то трансполируется на средний класс, чего в произведении и в помине нет — жизнь простого народа и светская жизнь в романе, может быть, сталкиваются, но никак не пересекаются и не накладываются. Что же касается «энциклопедии русской жизни», то унылый, неинтересный сюжет «Онегина» (не смысл, а именно сюжет!) украшен Пушкиным, скрыт, как жухлая новогодняя елка игрушками, различными цветастыми картинками российской жизни (представьте себе, как бы выглядел роман без всего этого!), и Белинский пытается этот антураж, внешнюю мишуру выдать за главную внутреннюю идею произведения. В итоге получилось профанирование и дезактуализация романа, которая выразилась и выводах критика: «"Евгений Онегин" есть поэма историческая», или еще: «…недостатки "Онегина" суть в то же время и его величайшие достоинства: эти недостатки можно выразить одним словом — "стар о "» Вот те на! «Евгений Онегин» — это, оказывается, такая ретроспектива, бесполезная и несовременная. Остается поставить ее на каминную полку и любоваться, что, в общем-то, и происходит почти два века. Ну, уж нет! Роман, наоборот, как раз является гениальным пророчеством как собственной судьбы Пушкина, так и трагического будущего самой России. Свинцовая тяжесть смысла «Онегина» проявляется на очень высоких степенях абстрагирования, до которых не добрался Белинский. А это, наверное, и требовалось, почему его всюду и цитируют, ведь идея-то произведения крамольная, манифестирующая непримиримый конфликт, смертельную схватку...
Входимость: 27. Размер: 89кб.
Часть текста: тел. +7(495) 431-1634 Написанные болдинской осенью на едином дыхании сказки, повести и драматические этюды при всей разнице жанров, проблематики, эмоциональной окраски объединены чем-то общим, связанным не только с тем, о чем в них говорится, но и как говорится. Это общее можно бы определить как лукавость сказочника, посмеивающегося над доверчивостью и серьезностью слушателя. Счастливым развязкам в "Повестях Белкина" и трагическим - в драматических этюдах довлеет известная присказка "сказка ложь, да в ней намек, добрым молодцам урок". Чтобы понять намек и извлечь урок читатель должен быть настороже, не доверяя "прелести" пушкинской простоты. "Скупой рыцарь" настораживает сразу уже тем, что характер, испокон веку принадлежавший сфере смешного, миру комедии, поставлен на котурны и преобразился в трагического героя, равного по глубокомыслию другим персонажам маленьких трагедий. Однако, из под тоги страдальца выглядывает или должен выглядывать шутовской кафтан, ибо жанр пьесы Пушкиным фиксирован. Это трагикомедия. И здесь снова есть, отчего насторожиться. По тем временам в иерархии жанров трагикомедия стояла чуть ниже трагедии и отличалась от нее лишь развязкой - счастливой, а не трагической. В пушкинской же трагикомедии герой погибает, а финальный вывод звучит далеко не оптимистично: "Ужасный век, ужасные сердца!". Очевидно, пьеса трагикомична не в классицистском, а в романтическом смысле - как сочетание трагического и смешного. По замечанию Пушкина высокая комедия нередко близко подходит к трагедии. Трагикомедия заканчивается на трагической ноте. Чем она обусловлена? Что в коллизии отца и сына есть такого, что выводит их отношения за рамки частного случая? Что позволяет по ним судить о веке и сердцах? По наиболее распространенной версии "Скупой рыцарь" рассматривается в контексте проблематики "железного века" с его новыми ценностными ориентирами, при которых "люди гибнут за...
Входимость: 26. Размер: 61кб.
Часть текста: может открыть в его духовном образе то, что оставалось недоступным прежним. Это положение, имеющее силу в отношении гениев вообще, в особой мере приложимо к Пушкину. Нет ни малейшего сомнения, что Пушкин, не только как поэт, но и как духовная личность, далеко опередил русское национальное сознание. По меткому выражению Гоголя, он явил в себе духовный тип русского человека, каким последний осуществится, может быть, через 200 лет. Теперь нам совершенно очевидно, что Пушкин, с первых же шагов своего творчества приобретший славу первого, несравненного, величайшего русского поэта (приговор Жуковского, предоставившего ему в 1824 году "первое место на русском Парнасе" 1 , никем не был оспорен и остается в силе до появления нового Пушкина), оставался в течение всего XIX века недооцененным в русском общественном сознании. Он оказал, правда, огромное влияние на русскую литературу, но не оказал почти никакого влияния на историю русской мысли, русской духовной культуры. В XIX веке и, в общем, до наших дней русская мысль, русская духовная культура шли по иным, непушкинским путям. Писаревское отрицание Пушкина - не как поэта, а вместе со всякой истинной поэзией, следовательно, отрицание пушкинского духовного типа - было лишь самым ярким, непосредственно бросавшимся в глаза, эпизодом гораздо более распространенного, типичного для всего русского умонастроения второй половины XIX века отрицательного, пренебрежительного или равнодушного отношения к духовному облику Пушкинского гения. В других наших работах о Пушкине, нам приходилось уже настойчиво возобновлять призывы Мережковского ("Вечные спутники", 1897) ...

© 2000- NIV